Сравнительно-исторический метод в славянском языкознании и филологические интуиции А.Х. Востокова

В то же время, Востоков различает понятия церковнославянского и древнерусского языков. Так, под церковнославянским языком Востоков подразумевает язык печатных церковных книг, а под древнерусским – язык таких памятников, как «Русская Правда» и «Слово о полку Игореве» [2, с. 7]. Касаясь древнего периода истории церковнославянского языка, Востоков говорит: «Разность диалектов, существовавшая, без сомнения, в самой глубокой уже древности у разных поколений славянских, не касалась в то время еще склонений, спряжений и других грамматических форм, а состояла, большей частью только в различии выговора и в употреблении некоторых особенных слов. Например, русские славяне издревле говорили волость вместо власть, городъ вместо градъ, берегъ вместо брегъ... щ в словах: нощь, пещь, вращати и пр. заменяли они издревле буквой ч: ночь, печь, ворочати, так как поляки в тех же случаях щ заменяют буквой ц: noc, piec, wpacać, а сербы ћ: ноћ, пjeћ, враћати. Таким же образом церковнославянское жд заменяется у русских одиноким ж: вожь вместо вождь, дажь вместо даждь, у поляков dz: wódz, у сербов ђ: вођ. Русские не имели также звуков, выражаемых буквами ѫ, ѧ кирилловской азбуки, а вместо оных у, ɪа выговаривали» [2, с. 7-8]. Востоков указывает на то, что среди  слов, которые фонетически отличали древнерусский язык от церковнославянского были некоторые частицы, местоимения, наречия, например, оже вместо еже, аже и аче вместо аще, ать вместо да, оли и олны вместо даже до и пр. [2, с. 13].

Определяя место русского языка среди других славянских языков, Востоков указывает на то, что для русского языка характерно наличие так называемых «западных примет»: -роз, -вы, (розговѣнье, розно, порознь, выбрать, выгнать); потка-птаха. Одновременно с этим ученый говорит, что русский язык отличается от западнославянских языков отсутствием ř (речь вместо пол. rzecz, чеш. řeč) и dl (сало, мыло вместо пол. sao, чеш. mýdlo) и наличием l-epentheticum (земля вместо пол. ziemia или чеш. země, люблю вместо пол. lubię или словц. ľúbim) [2, с. 14-15].  

Отсюда Востоков делает вывод, что русский язык «составляет средину между восточными и западными диалектами славянскими» [2, с. 15] (т.е. Востоков к восточной группе относит те наречия, которые в современной науке справедливо относят к южной).

Востоков установил с̡ледующую закономерность: чем древнее письменные памятники различных славянских диалектов, тем ближе они между собой. Из этого Востоков делает вывод, что «во времена Константина и Мефодия все племена славянские, как западные, так и восточные, могли разуметь друг друга так же легко, как теперь, например, архангелогородец или донской житель разумеет москвича или сибиряка. Грамматическая разность диалектов русского, сербского, хорватского, между славянами восточного племени стала ощутительной уже спустя, может быть, 300 или 400 лет после преложения церковных книг» [2, с. 13-15].   

Периодизация истории русского языка по Востокову выглядит следующим образом: во второй половине XIV века при Дмитрии Донском живой русский язык начинает все сильнее отличаться от книжного церковнославянского языка, который также претерпевал изменения. Из древнерусского языка, на котором написаны «Правда Ярослава», «Поучение Мономаха» и «Слово о полку Игореве» формируется среднерусский – язык Судебника и Уложения, который потом к XVIII столетию постепенно переходит в «новейший» русский язык [2, с. 13].

Особого внимания в труде Востокова заслуживает раскрытие ученым фонетической природы юсов (т.н. «тайна юсов»). «Сопоставляя данные из живого польского языка со старославянским языком на основании анализа Остромирова Евангелия, Востоков пришел к неожиданным и смелым для своего времени выводам. Буквы ѫ и ѧ, и их йотированные сочетания ѭ и ѩ в кириллице имели тоже фонетическое значение, что и современные польские ą, ę, , » [3, с. 439]. Следовательно, по мнению Востокова, носовые звуки существовали в старославянском языке еще в IX веке, когда был сделан Кирилло-Мефодиевский перевод Священного Писания [2, с. 8]. 

Сравнительно-исторический анализ старославянского и современного польского языков привел Востокова к следующим результатам: 

Употребление ѫ:

В Остромировом Евангелии употреблен ѫ там, где в современном польском языке имеются носовые ą и ę, например:

 В словах  ѫ=ą: зѫбъ, мѫжъ, голѫбь (ząb, mąż, gołąb).

 ѫ=ę: гѫба, рѫка, ѫгълъ (gęba, ręka, węgieł).

В окончаниях ѫ=ę: в винительном падеже женского рода: вѣрѫ, силѫ, рукѫ (wiarę, siłę, rękę).

ѫ=ą: в творительном падеже женского рода: вѣроѭ, силоѭ, рѫкоѭ (wiarą, siłą, ręką – в польском слитно или сокращенно ѫ=ą вместо оѭ).

ѫ=ę: 1-е лицо ед. ч. настоящего и будущего времени глаголов: идѫ, пишѫ, двигнѫ, бѫдѫ (idę, piszę, dźwignę, będę; но окончание -аѭ в польском изменилось в -am: bywam).