Сравнительно-исторический метод в славянском языкознании и филологические интуиции А.Х. Востокова

ѫ=ą: в 3 лице множественного числа тех же времен: идѫть, пишѫть, бываѭть, двигнѫть, бѫдѫть (idą, piszą, bywają, dźwigną, będą);

в причастиях: идѫще, пишѫще, двигнѫвъ (idąc, pisząc, bywając, dźwignąwszy).

В тоже время там, где в польском языке встречается чистое u, там и в Остромировом Евангелии – всегда ѹ, например, ѹхо, ѹста, ѹчити, бѹдити, шѹмъ (ucho, usta, uczyć, budzić, szum); тоже в окончаниях дательного падежа ед. ч. мужского и среднего рода, например: вѣтрѹ велику, зьрнѹ гороушьнѹ (wiatrowi wielkiemu, ziarnu gorczycznemu). 

Употребление ѧ:

ѧ ставится там, где в польском языке , или ą, ę стоят после l, ż, rz, cz:

В словах ѧ=, ą: ѩти, приѩти, вьѧзти, жѧти, зачѧти, рѧдъ, клѧтва, сѧдѫ (jąć, przyjąć, wziąć, żąć, zacząć, rząd, klątwa, siądę).

ѧ=ję, ę: пѧть, десѧть, свѧтъɪи, зачѧтъɪи, ѩзыкъ (pięć, dziesięć, święty, zaczęty, język);

В окончаниях ѧ=, ę: у существительных среднего рода: имѧ, жрѣбѧ, телѧ (imę, źrzebię, cielę).

В местоимениях: мѧ, тѧ, сѧ (mię, cię, się).

ѧ=, ą в 3 лице множественного числа глаголов настоящего и будущего времени: творѧть, хвалѧть, стоѧть (tworzą, chwalą, stoją);

в причастиях: любѧ, седѧ, оучѧ, имѣѩ (lubiąc, siedząc, ucząc).

Вместе с тем Востоков установил, что некоторые окончания, соответствующие старославянским ѧ, ѩ, в польском языке утратили свой назализм или вообще не имели его. 

Например, существительные женского рода на -жа, -за, -ча, -ца, -ɪа, в родительном падеже ед. ч. – шѧ, жѧ, чѧ, цѧ, ѩ в польском языке имеют y, i вместо ę: доушѧ, овьцѧ, волѧ, змиѩ – duszy, owcy, woli, żmii.

В тех же случаях окончания именительного падежа мн. ч., совпадающие с родительным падежом ед.ч. в старославянском языке (на или ) в польском языке имеют : dusze, owce, wole, żmije [2, с. 8-9].  

В правильности выводов о регулярном соответствии юсов с носовыми звуками польского языка Востокова убедил еще и тот факт, что в некоторых старопечатных книгах и рукописях наблюдается смешение ѫ и ѧ. Подобное смешение предполагает сходство самих звуков, а в случае с юсами наибольшее их фонетическое сходство между собой наблюдается в назализме. Данное сходство Востоков обнаружил в Краковском часослове 1491 года, в найденных им двух рукописных Евангелиях и в отрывке Месячной Минеи Императорской Публичной библиотеки, а так же в Судебнике польского короля Казимира IV [2, с. 10-12].

Своими открытиями относительно разгадки «тайны юсов» Востоков поделился с известными филологами своей эпохи. Так, в 1824 году Востоков по просьбе своего покровителя, канцлера Российской империи графа Н.П. Румянцева, отправил выдающемуся чешскому филологу-слависту Й. Добровскому снимки Остромирова Евангелия с приложением подробного описания фонетической природы юсов [4, с. 100-116]. 

Добровский с интересом отнесся к наблюдениям Востокова. Об этом свидетельствует письмо историка и этнографа П.И. Кеппена к Добровскому: «Es freut mich, dass Sie endlich doch einige Faс-Simile aus dem Ostromirischen Evangelien durch unseren Wostokow erhalten haben. Dass das ѫ dem polnischen ą entsprechen haben mag scheint doch so manches für sich zu haben, da es dort wohl kein y, oder iъ gewesen sein kann (dem Laute nach)». (Меня радует, что Вы, наконец, получили снимки Остромирова Евангелия, благодаря нашему Востокову. То, что в ѫ может соответствовать польскому ą, кажется, в этом что-то есть, т.к. это, вероятно, не чистое у или iъ может быть (по звучанию). Пер. с нем. – А.М.) [4, с. 426]. Но, получив от Востокова обстоятельное и полное научных открытий письмо, Добровский не ответил ни самому Востокову, ни даже графу Румянцеву, так, что Канцлер написал ему довольно жесткое письмо: «Il y a trés longtempus, Monsieur, que j’ai eu l’honneur de Vous envoyer les fac-simile que Vous désiriez avoir et que M-r Vostokoff a recuelli et a accompagné d’une trés longue lettre qui n’est pas sans intérêt. Quoique Vous ne m’avez pas fait l’honneur de m’accuser la reception de cet envoi, je sais, Monsier, qu’il Vous parvenu». (Милостивый Государь, прошло довольно много времени с тех пор, как я имел честь послать Вам факсимиле, которое Вы желали иметь и которое господин Востоков составил и сопроводил довольно длинным письмом, не лишенным интереса. Хотя Вы не оказали чести подтвердить получение этого письма, я знаю, Милостивый Государь, что Вы – выскочка. Пер. с франц. – А.М.) [4, с. 427].

Добровский ответил графу только в июле, и то коротким письмом, «в котором Добровский чрезвычайно хвалит присланные к нему разные fac-simile» [4, с. 427].

Исходя из этих писем, нельзя считать, что Добровский, будто оценив по достоинству присланные Востоковым снимки, не оценил самого письма Востокова, которое было, несомненно, важным для Добровского не менее, чем сам снимок. Видимо, Добровский не все понял из того, что писал ему Востоков, особенно о природе юсов, может, и не хотел понять, не совсем надеясь на верность выводов Востокова, для чешского ученого новых и слишком смелых. Вероятно, Добровский, поняв, что Востоков первым сделал столь важное открытие, по-человечески стал завидовать успехам русского ученого, отчего даже не прислал ему своей новой книги о святых Кирилле и Мефодии.