Ученый-праведник – протоиерей Александр Горский (к 140-летию кончины)

Прослеживая внешний путь и развитие научного таланта Горского, можно сделать вывод, что его обширная эрудиция развилась через основательное изучение доступной литературы, проверку полученных данных путем обращения непосредственно к источникам. Для этого Горский не щадил ни времени, ни сил. Он дни и ночи просиживал в библиотеке, изучал архивы, вел ученую переписку, позже, заняв в Академии кафедру церковной истории, он собирал сведения со всех концов России, выписывал книги из-за границы [21]. Сложнее указать, каков был внутренний рост его гения. Природный талант сначала как бы подавлялся, затемнялся отсутствием необходимых знаний, над приобретением которых необходимо серьезно и долго трудиться. Но с течением времени, когда накопленные знания уже были приведены в систему, мысль Горского окрепла, приобрела новые формы свойственной ему научной пытливости. Эта эволюция заметна по трудам ученого. Сила критического анализа со временем нарастает, а поспешные выводы, заимствованные у других авторов мнения уступают место более зрелым, основательным и самостоятельным суждениям.

Эпоха правления Николая I совпадает с началом и расцветом педагогической и ученой деятельности Горского в качестве профессора Московской Духовной Академии. В это время Горский испытывает сильное влияние митрополита Московского Филарета (Дроздова) [16]. Суровая филаретовская школа послушания и смирения, которую проходили преподаватели Академии, наложила отпечаток на Горского. Но вопреки мнениям современников [26, с. 78], Горский не стал рабом традиции, а наоборот, приобрел ценный опыт и авторитет в глазах московского иерарха, который, оказывая Александру Васильевичу покровительство и поддержку, нередко обращался к нему за советами по различным вопросам, богословского, исторического и административного характера [10, с. 64].  

Именно в николаевские времена, когда выше всего, в том числе и в ограде церковной, ценились дисциплина, униформа, послушание, и молчание, Горский начал творчески заниматься церковно-историческими и археографическим исследованиями. Эпоха Николая I, несмотря на внешнюю строгость, отрицательное отношение к демократии и подавление инакомыслия, все же способствовала развитию творческих начал личности – золотой век русской культуры яркое тому подтверждение. Это объяснятся тем, что общественно-политическая мысль и творчество как непосредственное отражение общественных проблем своего времени развивались в тесной взаимосвязи. Поэтому вполне закономерно, что в эти годы творческий подход и живой ум позволили Горскому сосредоточиться на решении актуальных вопросов, связанных с методологией и философией церковной истории [19] и археографическим описанием рукописных собраний [18, с. 91-158]. И это были не только теоретические поиски, но и практические результаты, которые нередко приводили Горского к смелым выводам и важным открытиям в сфере научных исследований.

Благодаря этому, когда в середине XIX века в России назревает кризис богословско-догматического понимания церковной истории [25, с. 31], Горский сделал успешную попытку  разрешить этот кризис через осмысление церковной истории как самостоятельной научной дисциплины. Он заложил прочный фундамент будущей церковно-исторической науки, освобождая ее от опеки богословия. Церковная история понималась Горским как наука историко-богословская, в которой собственно исторический компонент соотносится с богословской составляющей. Но определяющую роль в этом синтезе играл уже принцип историзма, который позже Горский распространил и на само богословие [11, с. 309-310; 3, с. 44-45]. 

Примечательно, что Горский лишь заложил теоретические и методологические основания церковно-исторической науки, не беря на себя широких задач по составлению обобщающего церковно-исторического труда, оставляя это будущим поколениям церковных историков. Лекции и церковно-исторические труды Горского всегда нацелены на тщательное изучение фактов, анализ и интерпретацию источников. Однако Горский не ставил для себя задачи обработки фактов в русле исторического прагматизма и изучения церковной истории через изображение человеческих действий, где исследуются, прежде всего, их причины и действия, то есть мотивы и цели, справедливо считая такие работы еще преждевременными [19]. При этом к лекциям Горского восходит доселе неосуществленная задача в церковно-исторических исследованиях изложить жизнь русского народа как общества верующих. 

Несомненной заслугой Горского стало и то, что благодаря его стараниям из одной церковно-исторической кафедры в Академии в течение 40-х, 50-х, 60-х годов XIX века постепенно выделились самостоятельные кафедры древней церковной истории, библейской истории, русской церковной истории и новой церковной истории Запада. Это существенно улучшило качество академического образования и повысило интерес к самой церковной истории, прежде считавшейся лишь второстепенной богословской наукой [12].

Глубокая церковно-историческая и богословская подготовка Горского, прекрасное знание древних языков и хорошее знакомство с памятниками древнерусской письменности позволили Горскому внести решающий вклад в развитие отечественной археографии. Именно Горский, осуществивший совместно со своим учеником К.И. Невоструевым фундаментальное описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки вывел археографию на уровень полноценной научной дисциплины [14, с. 95-177].